Думаю, этот нарядный спектакль будет благожелательно воспринят новосибирской публикой, несмотря на ее сердитость по отношению к директору театра. В нем всё есть для успеха: гениальная музыка Верди, божественное пение Вероники Джиоевой (Аида) и Агунды Кулаевой (Амнерис), характерные роли Шандара Зондуева (Рамфис) и Алексея Зеленкова (Амонасро), экстравагантные декорации и богатые костюмы. С намеками на древнеегипетскую экзотику, с одной стороны, и с сюрреалистическими слониками Сальвадора Дали, с другой. Этакий в меру смелый отход от канона, решительный шаг в сторону, но недалеко, чтобы не напугать. Да, неизбалованной публике должно понравиться.

«Спартак», впервые поставленный в 1956 году, — гениальный балет Хачатуряна. Гениальный не только по музыкальному содержанию, но и с точки зрения возможностей для постановщиков. В нем все выглядит уместно: и античная роскошь Римской империи, и восточная экзотика, и мифологическая эротика, и обнаженные тела гладиаторов, и, вообще, все эти бои и битвы так и просятся, ждут не дождутся, чтобы их пересказали языком танца. Ну и не забываем про классовую борьбу в рамках идеологической составляющей, характерной для советского искусства. Просто удивительно, что до Арама Ильича никто не догадался воплотить на балетной сцене этот соблазнительный сюжет из 71-73 годов до н.э.

Дочери сделали подарок на Новый Год. Это одна из первых книг автора и сам он, когда стал великим, не очень ею гордился. Чтение, надо признать, не самое увлекательное, но обильно сдобренное фирменной марктвеновской самоиронией.

В 1867 года молодой журналист Марк Твен в составе группы американцев совершил полугодовое путешествие по странам Средиземного моря на специально зафрахтованном пароходе «Квакер-Сити». Экскурсанты посетили Францию, Италию, Израиль (Сирию) и Северную Африку. Доплыли даже до Крыма, где их с какого-то перепугу принял сам император Александр II Николаевич. Кстати, в этом же году Америке была продана Аляска.

Незаметно пролетели пять лет и снова понадобилось переоформить лицензии на оружие.  Теперь это очень непросто сделать: медицинская справка, свидетельство о прохождении курса обращения с оружием, справка от участкового о наличии сейфа для хранения оружия и почему-то охотничий билет. Как будто из газового револьвера можно подстрелит лося. Вся система регистрации оружия для частных лиц стала очень сложной, трудно проходимой, в общем, запретительной. Некоторые связывают это с созданием Национальной гвардии и усилившимися страхами российского руководства.

С Маркесом у меня отношения как-то не складываются. Читаешь его читаешь, читаешь-читаешь, да и бросишь. Причем, не то чтобы сознательно бросишь, мол, «хватит читать эту нудятину, займусь чем-нибудь поинтереснее», а так, между делом, отложишь книгу, чтобы поужинать, а потом и забудешь про нее.

Когда-то в юности я уже пытался прочитать «Осень патриарха», но потерял роман из виду. На этот раз проявил чудеса упорства и дочитал до конца. А зря. Ничего нового не приобрел. Всё одно да потому, длиннейшие предложения без знаков препинания и бесконечные повторы одного и того же набора мыслей.

Давно хотел прочитать «Прокляты и убиты», но в магазине роман искать не хотел. Поэтому купил себе, наконец, электронную книгу.

Роман, конечно, тяжелый. В тексте Виктора Петровича чувствуется корневая, звериная ненависть к советской власти, ко всему советскому начальству, в особенности, к военному. В отличие от прозы Виктора Некрасова с любимым солдатами политруком Сенечкой, астафьевский политотделец — отвратительная сволочь, и в финале автор его с удовольствием убивает.

Астафьев родился в 1924, в один год с моей мамой, Думаю, в своей нелюбви к коммунистическому строю они сошлись бы.

Спектакль Новокузнецкого драматического сильно затянутый, вычурный и, в целом, неудачный. Я, как поклонник Салтыкова-Щедрина, довольно хорошо помню его книги и любезно разъяснял своим спутницам, что происходит на сцене. Большинству же зрителей действо было менее понятно. Перевод прозы в драматургию непростая работа и авторы спектакля с ней не справились.

Речевые характеристики лицемера Порфирия Головлева это елейное обращение «Милый друг маменька» и постоянные уменьшительно-ласкательные по отношению к еде: «И всего было бы у тебя довольно: и картофельцу, и капустки, и горошку… Так ли, брат, я говорю?» Этого я со сцены не услышал, и Иудушку не узнал.